Сердце и море будут вдвоём

О своей службе
и встрече дембельского
солнышка рассказывали
Ю. А. Рогачёв 
из Камышного и 
головинец Ю. А. Иванов.
И Парни с Урала,
и братья-казахи
Полярный день, полярная ночь... В Заполярье только два времени суток. Это было непривычно, странно деревенскому парнишке, а затем водителю ВМФ  береговой охраны Юрию Иванову. Его в числе 1800 человек с Урала и из Сибири и Средней Азии (вплоть до Томской области и Алма-Аты) призвали в ноябре 1980-го за Полярный круг, в Североморск – город-порт, находящийся на восточном берегу Кольского залива Баренцева моря. Это главная военно-морская база Северного флота и порт приписки таких судов, как атомный ракетный крейсер «Пётр Великий» и тяжёлый авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов». 
– Моряк – с печки бряк, – в шутку назвал себя Юрий Александрович. – У нас была моряцкая форма, кубрики отдельные, но не на коробочках (от ред.: на кораблях). Братья-казахи ехали служить в тюбетейках, трудно им было добираться, а мы-то все уже по-зимнему одеты были. Ехали долго: Вологда, Киров, Кандалакша, конечный пункт – станция Ваенга, экипаж. Именно там решилась судьба призыва. Кому сколько и где служить, командующий Северным флотом Чернавин решил просто – разделил толпу новобранцев пополам, эти – налево, те – направо, эти – два года на суше, те – три на корабле или подлодке.  
Я весь берег «истоптал»: Южный, Полярный, Гаджиево, Видяево, Высокий, Лов-озеро...
а титан-то
покрасили!
Два месяца спецподготовки, специальность – водитель ВМФ береговых войск. Возить ему довелось аж замкомандира по стройчастям и режиму по всему Заполярью, 500–600 километров в день. Маршрут наиболее часто пролегал до Гаджиево, пункта базирования Северного флота, где непосредственно расположены причалы атомных подводных лодок. От Североморска недалеко, но стоять там приходилось по двое, трое суток в ожидании командира, было время на изучение подлодок.
– Титановые, горбатые. Я всегда предполагал, что титан должен блестеть, а они чёрные. Не укладывалось в голове, – вспоминает моряк. – Оказалось, что их красят.
– Жил он красиво, – комментирует слова Юрия Иванова мичман запаса, председатель патриотического клуба «Морское братство» О. Ю. Тютнев, тоже ставший гостем редакции. – Таких, как он, на кораблях недолюбливали, потому что должность водителя начальствующего состава – особое место службы. Дежурный по камбузу обязан был в любое время суток организовать обед для одного, двух, трёх человек, которые должны были приехать. И не дай Бог прохлопать! Ведь кто приезжал? Комдивы, другие командующие. Если командир корабля на палубу поднимается – три звонка даётся, а если вот такие начальники – четыре. И тогда все по боевым постам притихли, ни одного лишнего движения по кораблю.
Однажды Юрий Александрович возил своего начальника даже на «Поле чудес», тот хорошо сыграл, но не выиграл суперигру.
постройте-ка 
мне к утру...
– Что запомнилось? Монумент героям-североморцам – защитникам Заполярья, стоящий на площади морвокзала. Бриз, чайки кричат, музыка играет торжественная. Меня, парня из колхоза, очень впечатлило. А потом я увидел Алёшу в Мурманске. Стоит памятник на сопке Зелёный Мыс, самой высокой, и оттого кажется ещё величественнее. Мощь! Если заезжать со стороны площади Пяти Углов, то кажется, будто он зовёт к себе.
Из истории Североморска запомнилось ЧП, когда горели и взрывались склады с боеприпасами. Это продолжалось в течение четырёх суток, погибли люди. По официальной версии причиной стало курение в неположенном месте, морячок неудачно выкинул окурок. Часть, где я служил, была полностью уничтожена. Это не афишировали, но это факт.
Видел маршала Советского Союза Устинова Дмитрия Фёдоровича. Он когда-то сделал многое для развёртывания океанского атомного флота. Говорили, здоровенный мужик, а я поздоровее вроде оказался. 
Ох и давал он всем прикурить! Покосились деревянные заборы воинских частей вдоль дороги, что от улицы Кортика спускалась в Североморск, а у командиров отговорка, мол, материалов нет. 
– Как нет?! Вон бутовый камень!
В общем, к утру вместо старого деревянного забора протянулась каменная стена, на работу вышли все, включая тех самых командиров. 
А атомная подлодка в июле 81-го, когда случилось обледенение, обеспечивала электроэнергией весь город. Население даже не заметило аварийного отключения, работала вся инфраструктура. Такие лодки не ходят на боевые дежурства, а стоят именно на случай подобных ЧП. Представляете, какую силу таит в себе атом? Например, авианесущий крейсер «Киев», где 1300 человек на борту, такой мощный и огромный, что два брата будут служить в разных БЧ и не увидятся за всё время ни разу.
в дважды 
краснознамённый
Второму моему собеседнику, Ю. А. Рогачёву, с Северного флота приходили письма, написанные соком черники, ведь даже за Полярным кругом бывает тепло. Там служил отец Юрия Аркадьевича. Позднее во флот призывались и его старшие братья. Говорит, класса с 6-го зародилось желание идти по их стопам, не пугало даже то, что служить придётся 3 года. И вот в мае 1983-го пришла повестка. Исполнение мечты омрачала весть, что служить придётся в рембате, а хотелось-то на корабль. Помог дядька, и 9 мая вместе с другими избранными поехал будущий моряк на запад.
– Хотел на восток, на Тихий океан, – говорит собеседник, – но мне сказали, только в Балтийский Краснознамённый флот, единственный из четырёх флотов, удостоенный этого звания дважды. Это и подкупило.
Город Пионерск Калининградской области встретил баней, переодели и отправили на морскую базу в Лиепае Латвийской ССР. Юрий стал гидроакустиком, обучение шло полгода, а запомнилось с того времени вот что.
Всё блестит, 
а бляхи – нет
– Нас отправили на подшефный корабль в гавани. Старшина должен был всё объяснить, показать, рассказать. Но манера обучения у него была специфическая: маты в его речи были не просто для связки слов, они заменяли каждое второе его слово, а порядок был у него идеальный. Обратил внимание, что все бронзовые и латунные элементы начищены до такого блеска, что можно было в них смотреться, как в зеркало. Сравнили со своими бляхами – печальная картина, а ведь мы их каждый день чистили. Вот такой порядок характерен для флота!
Обучение закончилось, и по распределению Юрий Рогачёв был отправлен в Таллин, в 14-й гвардейский отдельный дивизион противолодочных кораблей. 
– В него входили три малых противолодочных корабля, катер и один небольшой шикарный, который выходил раз в год на учения, он предназначался для офицерского состава, – продолжает моряк. – Я пошёл на катер. Впоследствии переведён на МПК (от ред.: малый противолодочный корабль). Задача таких сторожевых кораблей – охрана границы, сопровождение подлодок в походе и их охрана. Наша, находящаяся в Финском заливе, напрямую была связана с Москвой. 
часть сердца 
осталась там
Отдельное приключение для новобранцев – переодевание в форму. 
– Какой размер? 
А никто не знает, мамка с папкой одевали.
– На 48-й! Головы какой размер? 58-й? На!
Кинули бескозырку, она на голове фи-и-и-у, прокрутилась. 
А уж про забортную воду все наслышаны. Её предлагалось выпить тем, кто впервые заступает на боевое дежурство. Юрию досталось 0,7 литра, вынес мужественно, потому что солёность и горечь воды в Балтике не такие, как, например, в Чёрном море. Её разбавляют пресные холодные течения. В июне купаться с непривычки холодно. 
– Мне было в принципе всё равно, кем быть флоте, кем нести службу, – вспоминает Ю. А. Рогачёв. – В моей анкете стояло «механизатор», и если бы попал в БЧ-5, электромеханическую, было бы здорово, а гидроакустика давалась сложновато. Сдача экзаменов, разные термины морские... За месяц! Тогда думалось: «В кошмарных снах флот будет сниться всю жизнь». Спустя годы ты понимаешь, что то было замечательное время. Сейчас вспоминаем, и сердце заходится, ведь часть его осталась там, на пару с морем.
Оксана Шаламова.
Фото автора и из архива участников встречи.